Активизировать сближение Варшавы и Вильнюса могли не только процессы фрагментации Восточной Европы на субрегионы, но и то, что происходит в Киеве и Минске. Особенно Польшу и Литву беспокоят российско-белорусские интеграционные процессы, которые разрезают пространство между Киевом и Варшавой – Вильнюсом, а также могут привести к появлению «большой польско-российской» границы. Поэтому польские и литовские политики хотят побыстрее разминировать потенциально опасные «фугасы», заложенные в истории.

ПОЛЬША И ЛИТВА НА МИННОМ ПОЛЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Делегация польских депутатов в эти дни гостит в Вильнюсе, где принимает участие в заседании Межпарламентской ассамблеи Польши и Литвы. В понедельник ожидается принятие итоговой декларации. Цели ставятся амбициозные — помимо решения текущих экономических вопросов, парламентарии обеих стран решили подойти к урегулированию сложных вопросов исторической памяти.

«Я подготовил выступление на тему сотворения истории и исторической политики и ее результатах для настоящего и будущего, — заявил депутат Сейма Польши Тадеуш Азевич. — У нас есть мощный набор событий, к которым стоит относиться, в основе те, которыми можно объяснить хорошие дороги в будущее. Я говорил о военном сотрудничестве, потому что именно здесь началась наша общая история. Польша и Литва объединились против военных угроз со стороны тевтонских рыцарей, что закончилось великой победой в Грюнвальде, две нации гордятся этим, и у нас много таких событий». Ранее председатель комиссии исторической памяти и борьбы за свободу Сейма Литвы Арунас Гумуляускас уточнял, что на Межпарламентской ассамблее в Литве с польскими политиками будет обсуждаться возможность более широкого исследования истории межвоенного периода.

«Бог даст, политики действительно не будут вмешиваться в процесс изучения истории, но мы, как представители власти, будем стремиться стимулировать эти исследования, вести более активный диалог, чтобы такие белые пятна в нашей истории не использовались недружественными нам третьими силами», — рассказал Baltic News Service депутат. По его словам, литовцы и поляки до сих пор никак не могут договориться по таким вопросам, как оккупация Вильнюсского края или деятельность Армии Крайова. В итоге «как в польских, так и литовских историографиях нет единого или даже близкого мнения по многим вопросам». И добавил: «Сегодня, когда литовско-польские отношения хороши, третьи силы пытаются столкнуть нас лбами сквозь призму исторической памяти». Под «третьими силами» понимается Россия. Однако искрит в польско-литовских отношениях еще с начала 1990-х годов, когда Москве было не до исторической памяти.

И, действительно, в основном это связано с разным восприятием наступления польского генерала Люциана Желиговского на Вильно, предпринятого по приказу маршала Пилсудского, и действий отрядов Армии Крайова в годы Второй мировой войны. Польская интерпретация операции Желиговского, политическими последствиями которой стало образование марионеточной Срединной Литвы и ее включение в состав межвоенной Польши в 1922 году, выглядит так. Во время польско-советской войны в июле 1920 года литовцы нарушили нейтралитет. Они не только пропустили красноармейцев через свою территорию, но и активно сражались против поляков. В обмен на свое отношение к Польше Литва получила, среди прочего, Вильно. 26 августа литовские войска вошли в город. После Варшавской битвы ситуация изменилась. Пилсудский попросил литовцев вывести свои войска с «оккупированных территорий польского государства». Однако те оказали сопротивление.

Пилсудский, родившийся всего в 60 км к северу от Вильно, не мог представить будущую Польшу без своей родины. Ему было больно, что после Первой мировой войны западные дипломаты после встречи в бельгийском городе Спа поставили под сомнение право Польши на Виленский регион. Пилсудский вызвал Желиговского и приказал ему «подготовить восстание». Маршал сказал генералу: «Ни страны коалиции, ни Лига Наций, ни власти, ни польское общество не понимают вопроса о Литве, все хотят мира, и никого ни Литва, ни Вильно не волнуют. Если мы не спасем Вильно, историки никогда не простят нас. Восстание должно быть организовано, имея всех против нас. Может наступить момент, что против вас будет мнение не только мировое, но и Польши. Может наступить момент, что даже я буду вынужден пойти против вас. Вам придется все взять на себя».

Одним словом, все было сделано правильно, с чем совершенно не согласны литовцы. Помимо Желиговского, они иначе видят и деятельность Армии Крайова в Литве. Как напоминают некоторые литовские издания, в 1993 году комиссия историков и юристов под эгидой правительства, признала, что Армия Крайова покушалась на целостность государства, совершала преступления против человечности, терроризировала и убивала мирных жителей, в основном, литовцев. Генеральная прокуратура расследовала дело о роли Армии Крайова в убийстве 273 мирных жителей в Литве и в 1999 году установила, что партизанские отряды этого формирования, «не признавая возвращения Вильнюсского района в Литву в 1939 году, совершили геноцид литовского населения». Они «терроризировали, грабили и убивали рядовых литовцев литовской, еврейской и российской национальности в надежде, что после Второй мировой войны эти действия помогут Польше вновь оккупировать Вильнюсский район».

Добавим, что после того, как в начале сентября 2017 года занимавший на тот момент пост главы МИД Польши Витольд Ващиковский заявил о желании получить с Германии компенсации в размере около 1 триллиона долларов за ущерб, нанесенный нацистами, ряд литовских общественных организаций увидели в этом шанс и для себя. Так, 25 сентября того же года накануне визита в Литву маршала Сейма Польши Марека Кухчиньского глава Вильнюсского отделения движения «Саюдис» Леонас Керосерюс, поддержав требования польских властей, одновременно предложил выяснить, какой ущерб нанесла Польша Литве во время оккупации Вильнюса в 1920—1939 годах и какой ущерб нанесла Армия Крайова, компенсировать его, а заодно призвал обсудить вопрос возвращения литовцам Сувалкского коридора. «Холодный мир» между Варшавой и Вильнюсом в итоге продержался вплоть до избрания в мае сего года президентом Литвы Гинтаса Науседы.

Новый президент решил разморозить отношения с Польшей, куда он нанес свой первый визит сразу после инаугурации. Взаимные контакты резко активизировались, хотя никуда не делось разное видение исторической памяти что поляками, что литовцами. По большому счету, Варшава и Вильнюс могли бы и дальше закрывать глаза на это, чтобы не мешать сотрудничеству на высшем уровне. Почему же тогда депутаты Польши и Литвы все же решили поднять эту сложную и скользкую тему, понимая, что подставятся под удар националистических сил и общества своих стран? Ряд литовских экспертов отмечают, что в то время, когда их власти развивают стратегическое партнерство с Польшей, литовские граждане и бизнес чаще сотрудничают с прибалтийскими республиками, особенно с Латвией, и частично со Скандинавией. Это дает основания считать, что Литва и Польша смещаются в разные геополитические субрегионы.

Восточноевропейский регион, который на протяжении десятилетий рассматривался как преимущественно монолитный, начал делиться на более мелкие субрегионы. Литва, Латвия и Эстония относятся к Северо-Восточной Европе и ориентируются на Скандинавию. А Польша вместе с Чехией, Венгрией и, возможно, Словакией образует регион Центральной и Восточной Европы. И то, что «литовские и польские народы (не политики!) очень неохотно сотрудничали в течение последних ста лет или десятилетий, может поддерживать предположение о том, что восточноевропейский регион стал распадаться гораздо раньше». Со своей стороны выскажем предположение, что активизировать сближение Варшавы и Вильнюса могли не только эти процессы, но и происходящие в Киеве и Минске события. Украина начала очень осторожный отход от курса, заданного ее бывшим президентом Петром Порошенко. Польша пока не понимает, чего ждать от Владимира Зеленского.

Но больше всего ее, как и Литву, беспокоят российско-белорусские интеграционные процессы, которые разрезают пространство между Киевом и Варшавой — Вильнюсом, а также могут привести к появлению «большой польско-российской» границы. Не думаем, что польские и литовские политики всерьез думают о повторении сценария Люблинской унии, однако усиление координации между ними налицо. И ради этого в том числе требуется разминировать потенциально опасные «фугасы», заложенные в истории.

Станислав Стремидловский, ИА REGNUM

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ