Продолжаем странствия по Южной Америке. Всё здесь не так. Солнце ходит справа налево, луна раСтёт и стаРеет наоборот, и даже говно в унитазе закручивается в противоположную сторону.

 
Как я уже говорил в прошлый раз, это резервная копия европейской цивилизации. Мужики здесь все колоритные — настоящие мачо. Ну а тётки… никаких 90-60-90! В округлённых цифрах, примерно 128-256-128. Путешествуют, в основном, парочками всех возрастов — от малолеток, едва достигших возраста согласия, до почтенных пенсионеров. Парочки преимущественно традиционной (хотя что нынче считать "традиционной"? Уместнее будет сказать — legacy) ориентации. И вообще, похоже, здесь до сих пор, даже в наш сексуально просвещённый век, целуют в рот, а иппут ф пелотку, и никак не иначе. Встречаются, конечно, и педерасты — а паче, педерастки — но это заезжие, из Европы.

Язык повсюду испанский, хотя и немного разный в разных странах. Языковый вопрос испанцы решили в своё время радикально: тем, кто говорил на местных индейских языках — тупо отрезали язык. Нет языка — нет вопроса. Охх… зачем я это пишу на этом форуме? Его же и свидомые укры читают…

Южноамериканская нация, в целом, очень однородна. Несмотря на разнообразие лиц — от нордических германских до смуглых индейских. Несмотря на все различия между порядками, скажем, в Аргентине и в Чили, и не раз бывавшие войны между всеми соседями. Несмотря даже на то, что в одних странах baños подписаны для caballeros, в других — varones, а в третьих — просто hombres! Зато здесь вы не встретите ни афроамериканцев, ни исламоевропейцев с их не очень аппетитно пахнущей шаурмой и агрессивной торговой практикой (по-видимому, позаимствованной у наших сотовых салонов). Как это удаётся? Вроде бы очень просто: надо всего лишь иметь наглость жить по-своему, не подстраиваясь угодливо под все прихоти чуждых и агрессивных меньшинств — сексуальных, религиозных, кулинарных и каких угодно ещё. Например, Aerolineas Argentinas с порога встречает гостей страны ужином со вкусным и полезным свиным рагу. Ах, вы не кушаете свинину? Ну так к вашим услугам есть полторы сотни других стран, где вы можете комфортно чувствовать себя в обществе единоверцев, а у нас — извольте-с, наш монастырь и наш устав. Вот как бы объяснить мазохистичной Европе (а тем более — ультракошерному российскому Аэрофлоту), что чем больше потакать незваным гостям — тем более навязчивыми и многочисленными они становятся? И когда Европа окончательно зависнет, поражённая вирусом толерастии, тогда можно будет её отформатировать заново и переустановить систему из этой копии. Ну или, по крайней мере, тот, у кого ещё останется необрезанный болт, найдёт здесь подходящую резьбу.

Отчего же столь схожие нации — близкие друг другу гораздо более, чем, скажем, разные регионы России — оказались в разных государствах? На мой прямой вопрос я получил с ходу столь же прямой и короткий ответ: "из-за гринго". За единую Латинскую Америку боролись и Симон Боливар, и Че Гевара. Но гринго оказались хитрее и сильнее, теорию "управляемого хаоса" они придумали не вчера. Стравливали латиноамериканцев между собой на протяжении всей пост-испанской истории. Устраивали экономические кризисы и перевороты, поддерживали многочисленных диктаторов, лишь бы те давили в зародыше любые шевеления в сторону единого мощного и самодостаточного субъекта. Не стану утверждать, что так думают все или большинство, но собеседники, которых послала мне дорога (вполне случайным, как она это делает, образом) — именно так. И это — в Чили, стране, находящейся под прямым управлением США уже почти полвека и внешне насквозь проамериканской.
 
Через задний проход
Чилийскую границу пересекаем на рейсовом автобусе — но не по маршруту Че Гевары, а по стандартной современной дороге через пер.Антонио Саморе (это в честь одного из кардиналов, разруливавших разборки между Аргентиной и Чили в конце прошлого века).  Таких проходов между Аргентиной и Чили множество; не погрешу против истины, если скажу, что вся граница между ними — один сплошной проход. Таможенник, важно вышагивая вдоль очереди, сыплет шуточками-прибауточками: "Ну что, наркоманы? Что сегодня везём — яблоки, апельсины, лимоны?" Если в Аргентине запрет на ввоз почти всего съестного и сельскохозяйственного введён недавно, то в Чили он самый давний и самый жёсткий. Не съеденный вовремя лоток колбасы пришлось выбросить от греха подальше… В списке запрещённого удалось не найти только хлебобулочные изделия и, самое главное — шоколад, вкусный и полезный швейцарский шоколад из Барилоче. Это вроде бы можно, пусть жопа слипнется.

Сама процедура прохождения границы, как я уже писал в прошлый раз, относительно быстрая и беспроблемная. Здесь поездки к соседям или через соседей — в порядке вещей. Если, конечно, вы не наркокурьер и не международный террорист масштаба Че Гевары.

Дальше начинается ужас. Чилийские дороги узкие, с виду каждая полоса не шире легковушки, и как на них разъёзжаются, точнее, разлетаются огромные международные автобусы и грузовые фуры на скорости под сотню каждый (скорость услужливо выводится GPS-информатором) — я не понимаю от слова совсем. Даже на горных лыжах я не так боюсь теперь ездить, как на чилийских дальних автобусах. Уж лучше буду самолётами летать — не в пример спокойнее.

Автобус быстро скатывается с гор почти до уровня океана, и начинается равнина. Чили — одноэтажная страна. Домишки… эээ… выглядят не очень богато. Типа наших дачных строений, в лучшем случае дощатые внахлёст, в худшем — из гофрированного железа или ДСП. К тому же не один раз достроенные и пристроенные в таком же духе. Как и на дальнем юге, где мы были в прошлый раз. Но здесь-то люди живут всерьёз и надолго! Об этом говорят хотя бы лесополосы, посаженные некогда по границам участков — деревьям многие десятки, а порой и сотни лет. И если в сельской местности, среди степей, пастбищ и лесополос, одиночные дома на хуторах выглядят более-менее гармонично с окружающим пейзажем, то города — это просто скопления таких же хибар, тесно прижатых друг к другу.

Порт-Монтт (а также Порт-Варас и Осорно по дороге) — как раз из таких городов. Это ещё не совсем анус, а всего лишь преддверие его: фактически конец материковой части Чили. Дальше на юг сплошного сухого пути нет — только отдельные отрезки дорог, перемежаемые паромами, или объезды через аргентинскую территорию. В центре города есть не только улицы в 2-3 полосы, светофоры и 2-3-этажные каменные дома, но даже пара башен — небоскрёбов, по местным меркам — врезанная в одноэтажный ландшафт наподобие лужковского Сити у нас в Москве. В заливе ныряют пингвины и тюлени. Пингвины едят рыбу, а тюлени — пингвинов. Над городом высится ближайший вулкан Кальбуко (2015 м), подальше и левее — снежный Осорно (2661 м), и в совсем уж хорошую погоду виден Тронадор справа. А за ним — наше швейцарское Барилоче, каменные дома, шоколад…

 

 

Город сильно отличается не только от Барилоче, но даже от Натальинского порта, хотя тот и расположен ещё глубже в чилийском юге. Очевидно, степень анальности места связана с его географическим расположением не совсем линейно. Хаотическое движение, бурная уличная торговля, мусор и вонь. Граффити и многослойные отложения объявлений на всех вертикальных поверхностях… Какие-то прилавки, горбатые ларьки и кривые сараи, вылезшие на всю ширину тротуара — как на карикатурах Москвы 20-х годов прошлого века. На набережной, украшенной парой антикварных паровозиков, спят бомжи и собаки. За туристами, шествующими с автовокзала со своими рюкзаками или чемоданами, тянется свита из собак и таксистов. Какие-то мутные личности — то ли бухие, то ли укуренные — вцепляются в нас взглядом, но соображают они ещё более туго, чем двигаются, и мы смываемся прежде, чем они поймут, что им от нас надо.

Отель, выбранный в интернете по принципу близости к автовокзалу, оказывается в несколько специфическом районе, среди многочисленных заведений с названиями типа "Киска-кисонька". На контингенте постояльцев отеля, впрочем, это никак не отражается: как обычно — пожилые пары, семьи с детьми. По ящику идёт путинская пропаганда — "Маша и медведь" на испанском.
 
Нас в этот Порт-Монтт нелёгкая занесла, в общем-то, почти напрасно. Изначально закладывали ещё несколько дней на остров Чилое, по следам Дарвина, и под этот график взяли билеты. Но по ходу дела решили, что полезнее будет потратить их в Барилоче, а в Порт-Монтт приехали только для того, чтобы из него улететь. Да и теория Дарвина в наше время утрачивает актуальность, уступая место стройной картине божественного сотворения мира. Если не путешествовать тропами Че Гевары, то проще и ближе было бы лететь из Осорно. Ну да всё это мелочи, в конце концов — мы приехали и уехали. А вообще-то здесь люди живут, как и везде: жрут и гадят, совокупляются и помирают. И кошки тоже живут. И киски-кисоньки.
 
Подсантьяжье
От аэропорта Порт-Монтта начинается уже немного другое Чили (примерно так же, как настоящая Россия начинается там, где заканчиваются высокие ж/д платформы). Современные аэропорты, мусора поменьше, дороги пошире. Дома хоть и похожи по-преждему на наши дачки, но уже посолиднее и стоят посвободнее.

Вокруг аэропорта Сантьяго — голые сухие холмы. Город смотреть не поехали, неинтересно. Только в пробках париться. Следующая долина в сторону моря — Касабланка: виноградники, одни только виноградники — насколько глаз хватает. И ведь всё это будет собрано, выжато, сброжено и выпито.

Передышку сделали в Альгарробо — дачном местечке на побережье, к югу от Вальпараисо. Отогреться после Патагонии, отожраться чилийскими фруктами и овощами, омыть тушки в Тихом океане. Маленький курортный посёлочек, вполне что нам надо. Надоедают только собаки, всю ночь передающие эстафету своего бреха из одного конца деревни в другой и обратно.

Среди одно-двухэтажного частного сектора высятся многоэтажные элитные жилые комплексы; хозяева квартир, в основном — столичные жители, сюда приезжают на выходные. Один из комплексов — огромный Сан-Альфонсо — примечателен своим открытым бассейном с морской водой, длиной чуть ли не в километр и немного потеплее, чем само здешнее море. Где-то на заборе в инете было написано, что в него можно попасть и всем желающим, тупо за деньги — но подтверждения этому найти на месте не удалось. Но часть квартир сдаётся — от 300 баксов/сутки. Такая вот небогатая страна третьего мира.

Русских здесь живьём, похоже, видят не очень часто. Однако на удивление много простого народу (типа буфетчика на пляже) бывали в России, или имеют русских знакомых, и даже знают пару-тройку слов.

За исключением пары особо охраняемых бакланников, город заляпан гуаном лишь частично. Над морем пеликаны, численностью от пары до полка, отрабатывают строевую подготовку. Хмм… это у нас в зоопарке пеликан — забавная белая птичка со смешным клювом-сачком. А здесь это огромная мощная тварюга, летающий желудок с трёхметровыми крыльями. Сколько же он жрёт! А когда такой бомбовоз заходит на цель над твоей головой, и ты вдруг обнаруживаешь себя строго по его боевому курсу — вот тогда становится действительно не очень комфортно.

 

 

 

 

 

 

Запланированную программу опять удалось выполнить лишь частично. Овощи-фрукты как-то похуже, чем были в прошлый раз в Натальинском порту. Море, сцуко, холодное. Народ по этой причине тупо толпится на пляжах или стеснительно мочит ножки у берега, не протолкнуться. Присесть тем более негде: всегда рядом если не дети кричащие, то молодёжь с громкой музыкой. Погода переменная: от облачной к пасмурной, градусов до 20 (если без ветра). Ладно, лучше уж худое лето, чем добрая зима.

Окончание следует…

 
 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ